ХАРЬКОВ

История без морали

История без морали

0

О проституции сейчас говорят много и охотно. Кто-то считает ее злом, но неизбежным. Кто-то ратует за то, чтобы «не пущать», кто-то выступает за легализацию того, что уже имеется — мол, и под контроль возьмем, и государство доходы получит. Но мы не будем ввязываться в дискуссию, а просто посмотрим, с чего все начиналось

и как «это» было у нас в городе. Итак, история «про это»

по-харьковски и без морали

С чего

начиналось «это»

Оговоримся сразу: мнение о том, что Харьков хотя бы когда-нибудь в своей истории был городом разнузданных нравов, не выдерживает критики. Здесь не было крупного порта, где тон задавали бы истосковавшиеся по женщинам матросы. Патриархальную тишину нашего города 4 раза в год нарушали знаменитые харьковские ярмарки, на которые съезжалось огромное количество народа. Вот тут-то спрос на платную любовь резко возрастал. Соответственно формировалось и предложение.

Помимо классической формы предоставления секс-услуг в шинках и банях, в город, в поисках заработков, стекалось огромное количество солдатских вдов и так называемых «накрытых девок», от которых отказались родные. Местом их обитания в XVIII веке были харьковские слободы — Захарьковская, Немышлянская, Ивановка, а главное требование, которое к ним предъявлялось, — не заниматься любовью с мужчинами более низкого сословия.

Вторая немаловажная причина, стимулировавшая проституцию в Харькове, — относительно большое количество в городе военных. В XVIII и вплоть до последней четверти XIX века никого не интересовало, где находится солдат ночью и чем он занимается — главное, чтобы утром явился на поверку.

Понятие «публичная девка» на Харьковщине появляется лишь в начале XIX века. Первой харьковской проституткой, имя которой до нас дошло, можно считать некую Стрельникову. Известно, что она жила на Заячьем острове на реке Нетечи и принимала клиентов у себя на дому. Стоимость ее услуг колебалась от 10 до 15 копеек, что по тем временам равнялось цене одной курицы.

Совращенные дочери мещанок и не имеющие средств к существованию сироты из благородных сословий составляли отдельную касту. Для них занятие проституцией было не только средством борьбы за то существование, к которому они привыкли, но и способом удачно выйти замуж. Многие из них лелеяли именно такую мечту. Постепенно жриц любви становилось все больше, и в 1815 году волна проституции захватила центральные улицы Харькова. Тут-то харьковские власти и начали бороться за нравственность. Первыми пострадали фарфоровые фигурки фривольного содержания, в большом количестве продававшиеся на ярмарках, — их предписывалось уничтожать на месте. Женщин легкого поведения изгоняли с центральных улиц, а повторно попавшихся — штрафовали. Особо нахальных отправляли в тюремный замок, где с 1819 года была устроена женская камера. Но репрессии помогли мало. Тогда правительство предприняло отчаянный шаг — «это» решили легализовать.

Легальное «это»

В 1841 году Министерством внутренних дел были составлены правила содержания борделей. Таким образом, проституция была узаконена, и в Харькове появляются первые публичные дома. Для них отвели место за рекой Харьков, в районе улицы Нетеченской и Михайловской (современной Красношкольной) набережной — с середины XIX века и до 1880 года именно здесь был район «красных фонарей», в котором насчитывалось около 150 притонов. Только на Нетеченской было сосредоточено 20 публичных домов, в которых обитали 92 проститутки. Самостоятельно на этой же улице обитало еще 36 путан. Кстати, фонари совершенно необязательно были красными — согласно правилам они должны быть цветными, чтобы посетители не путали и не ломились в дома к обычным гражданам, живущим рядом. Некоторые здания, в которых тогда были «заведения», сохранились по сей день.

Вот одно из них на фотографии. Здесь в середине XIX века размещался один из первых публичных домов в городе. Приходили сюда в основном мастеровые, а позже — промышленные рабочие, которые платили за удовольствие рубль. Содержательницами таких легальных публичных домов средней руки были в основном мещанки, часто в прошлом сделавшие успешную карьеру на ниве секс-бизнеса. Их прибыль за год доходила до 11 тысяч рублей серебром. Но были и совершенно исключительные случаи. Например, содержательница одного публичного дома совместно с владельцем гостиницы средней руки организовала любопытный бизнес. Хозяин гостиницы приглашал к приезжим, желающим поразвлечься, ее девушек. Те исполняли стриптиз, а присутствующие устраивали аукцион. Первым даму получал тот, кто платил больше денег. Подогретые винными парами и зрелищем приезжие сорили купюрами, а организаторы этого шоу получали кругленькую сумму. И все это — в середине XIX века!

Самый высокооплачиваемый бордель Харькова в то время содержала киевская мещанка Ольга Надежина. У нее было 17 отлично вышколенных девиц из разных сословий, в том числе и дворянок — что называется, на любой вкус. Она содержала своего врача, работниц зарплатой не обижала, а ее доход составлял фантастическую сумму — 45 тысяч серебром. Для сравнения скажем, что доход от сахарного завода с 3 тысячами сезонных рабочих в те времена составлял 26 тысяч.

Знаменитые желтые билеты тоже были введены в середине XIX века в момент легализации проституции. Их выдавали вместо паспорта на год. Они представляли собой таблицу из четырех страниц, в которую записывались результаты еженедельного медицинского и полицейского осмотров. Эти билеты обязаны были иметь не только те публичные женщины, которые «работали» в публичных домах, но и так называемые «раструски», занимавшиеся своим промыслом в индивидуальном порядке и зарабатывавшие не так уж много — в месяц не более 60 рублей (это цена 1 десятины земли до реформы 1861 года). Правда, самая красивая харьковская публичная девка Авдотья Козлова однажды поставила рекорд — получила 3 тысячи рублей серебром за одну неделю от некоего чиновника Министерства внутренних дел, который так ею увлекся, что уехал из Харькова только после неоднократных напоминаний губернатора.

Впрочем, иногда Харьков потрясали настоящие эротические скандалы. У нас была даже своя Моника Левински. Стрельникова. Была она, как говорится, «не совсем в себе». Однажды она пришла в дом к чертежнику чугуевского юнкерского училища и осталась там на некоторое время. Через несколько лет, когда она уже была замужем, узнав, что чертежник получил дворянский титул, она подала на него в суд за совращение. В качестве улики она предъявила платье с якобы пятнами крови. Что это было на самом деле — установить было невозможно, поскольку анализ крови к тому моменту еще не делали. Чертежника спас хороший адвокат, который, сопоставив показания свидетелей, в том числе и прислуги, установил, что времени на все про все у обвиняемого было всего лишь около минуты, включая раздевание и одевание.

К 1880 году публичные дома с Нетеченской наконец-то решили перенести. Причиной стало недовольство жителей этой улицы, которые буквально завалили губернатора прошениями о переносе района «красных фонарей». Жалобы живописали буйства и непотребства, пьяные драки и вредное влияние на подрастающее поколение. «Несем мы через то позор и соблазн, в высшей степени убивающие нравственность не только слуг наших, но даже родных детей», — писали жители, по вечерам боявшиеся высунуть нос за порог своего дома. Тем не менее окончательно вопрос о переносе домов терпимости в другое место решился только после открытия здесь 4-й женской гимназии Миклашевского — ведь по существующим правилам публичные дома не могли находиться рядом с учебными заведениями и не ближе 150 саженей (то есть 320 метров) от церкви. В результате «заведения» перекочевали в район Фонарного переулка и Мало-Мясницкой и Плехановской улиц, где и находились вплоть до 1915 года. Так что все остальные «адреса» публичных домов, о которых много и охотно говорят старожилы (например, в районе Конторской или Университетской улиц) — не более, чем городские предания. Там публичные дома если и могли находиться, то только нелегально.

Нелегальное «это»

Оно тоже имело место. Далеко не всем дамам полусвета хотелось получить желтый билет и остаться без паспорта, особенно из «благородных». Точно так же, как дворянкам не к лицу было официально становиться бандершами. Потому в Харькове процветали тайные дома свиданий. Один из них находился на Примеровской улице в доме № 24, принадлежавшем дворянке Ольховской. Овдовела она рано, средств к существованию у нее не было. Потому вместе с подругой сначала занялась сводничеством — присылала к приезжим проституток под видом благородных женщин среднего и высшего круга. Разразился скандал, сводниц наказали, но урок не пошел впрок — через 10 лет эти же дамы организовали у себя в доме тайный бордель. Таких случаев по Харькову были десятки, но не нужно думать, что власти смотрели на это сквозь пальцы. Для надзора за проституцией и выявления нелегалок в полиции существовали специальные агенты, которых никто не знал в лицо. Первоначально они были только из дворянского сословия, а позже — из мещан.

Вообще же все, что касается проституции, в Харькове находилось под строгим контролем полиции. Особой статьей была борьба с порнографическими картинками. Самым злостным продавцом таких карточек был содержатель магазина «Женева» на Московском проспекте. Он выставил в витрине такие карточки огромного размера, и проходящие гимназисты подолгу простаивали возле нее. А родители жаловались в полицию и просили принять меры.

Главной причиной, по которой государство контролировало проституцию, было не столько желание собрать налоги, сколько необходимость контролировать венерические заболевания. В середине позапрошлого века в харьковском гарнизоне, например, на излечении ежегодно находилось до сотни солдат. Чиновники установили, что все они заразились не в публичных домах, куда нижних чинов не пускали, а у раструсок и часто даже не помнили — где именно. Кстати, начиная с 1905 года из городского бюджета ежегодно выделялось 850 рублей для содержания венерических больных и 600 рублей — для агентов по надзору за проституцией.

В начале XX века были даже составлены списки проституток Харькова, которые дошли до наших дней. Согласно им, число проституток в борделях не превышало 250 человек, а на улицах — не более 300; итого — 550 человек на город с населением в 283 тысячи жителей. В 1915 году согласно предписанию МВД все публичные дома были закрыты, а помещения некоторых из них переданы воинским частям. Но проституция не исчезла — она ушла в тень, где до сих пор сохранилась — и, как утверждают специалисты, очень неплохо.

7947
комментарии powered by Disqus

Останні новини

09:55

ЧП в Балаклее: саперы пробираются к площадкам арсенала, жители возвращаются в город

08:10

Где в Харькове могут разместиться эвакуированные балаклейцы

19:55

Взрывы в Балаклее могут продолжаться еще неделю – Гройсман

18:45

Министр культуры Нищук просит Кернеса пересмотреть результаты скандального конкурса

17:25

В Харькове задержали «минера» супермаркета

Погода
Погода в Харькове

влажность:

давление:

ветер:

Партнеры портала

Price.ua - сервис сравнения цен в Украине
 

   Copyright © 2015 «Комментарии:», все права защищены

Система Orphus