ХАРЬКОВ

Первые советские бизнесмены жили и работали в Харькове

0

Богатые люди в нашей стране были всегда. Другой вопрос —

в советской стране относительно большие деньги можно было получить только незаконным путем. Зато таких путей было много.

Прежде всего, в ту эпоху тотального дефицита богатели работники торговли. Свою собственную немалую «копейку» они сколачивали даже на продаже газированной воды. Уже не говоря о совершенно сказочных возможностях, открывавшихся в овощных магазинах. «Лишние» деньги появлялись от усушки-утруски (списывали овощную и фруктовую продукцию тоннами), а также в результате грабительского обвеса покупателей. Нужно также учесть, что овощи в магазины привозили из колхозов. А кто там считал собранный урожай? Оформляли, скажем, машину овощей, привозили пять. В универсамах прибыль появлялась не так в результате недовесов, как от пересортицы (курица 3-ей категории тогда стоила 70 копеек, первой — 1 руб. 45 коп.). Мясники до тысячи рублей в неделю зарабатывали. Хотя бывали в «продуктовом мире» громкие падения, даже катастрофы. Достаточно вспомнить московский «Елисеевский» гастроном и его директора Юрия Соколова, приговоренного в 1984 году к расстрелу.

И, разумеется, спекуляция… Из-под прилавка по повышенным ценам продавалось почти все. Особо ценился импорт. Большая часть зарубежных товаров поступала в страну легальным путем. Хотя и тогда уже процветала (среди допущенных к этому виду деятельности) контрабанда. Отметим среди самых популярных «в массах» вещей джинсы и зонтики «Три слона». Такие зонтики покупались по доллару за штуку, а продавались (в эквиваленте) за восемь долларов…

О «фотонаборе» даже сегодня с ностальгией вспоминают причастные к этому бизнесу, очень выгодному в середине 60-х годов. «Наборщики» разъезжали по необъятным просторам нашей страны и предлагали местным жителям («Я из фотоателье имени Юрия Гагарина…») на основе любой фотокарточки сделать большие красочные портреты их близких. Понятное дело, больше всего желающих сделать заказ находилось в местах, сравнительно далеких от цивилизации — в Сибири, Средней Азии и т. д. Там можно было набрать по 100 — 150 заказов. В день. (В Харьковской области — не более десятка). За каждый заказ наборщикам платили один рубль (по полтора рубля они получали за передачу работы). В Харькове тогда фотолаборанты трудились чуть ли не круглосуточно. Простой наборщик, проехавшись по Казахстану, зарабатывал по 3 — 4 тысячи рублей в месяц. Хозяева фотобизнеса тогда получали… Ну, это только они знают.

Строители зарабатывали несколько в стороне от своих торговых коллег. Но деньги здесь всегда «поднимали» серьезные. Ведь на стройках (а строили в советские времена много) зарабатывать было сравнительно легко. Это мог бы подтвердить, в частности, ныне уважаемый украинский бизнесмен, а в те незапамятные времена — начальник строительного участка РСУ Харьковского облбытуправления Вадим Рабинович.

Кто подсчитает (точнее — захочет считать), сколько, к примеру, при строительстве дома облицовочной плитки было положено? Потому, укладывая 10 кв. метров, писали — сто. Сколько раковин и унитазов установлено? На новостройку запросто могли списать (за 10 проц. стоимости неправедно списанного) пару эшелонов плитки и квадратные километры обоев. Все было просто до неприличия: форму 2 закрыли, все «лишнее» продали, деньги поделили. Как в известном случае с харьковским музеем Гризодубова, для которого получили тысячу(!) унитазов. Энергичная дочка знаменитого летчика без труда добилась в Москве лимита на сантехнику. А правительственные чиновники всегда были занятыми людьми. Им недосуг было выяснять, что это за гигантский музей авиации затеяли строить в Харькове. И вообще, что такое тысяча унитазов в масштабах огромной страны? А как покупали светильники на финише строительства гостиницы «Мир»? Их требовалось по пять штук на комнату. Но в отделе электротоваров Дома торговли оформляли в десять раз больше. Лишние деньги делили с заведующей отделом. Таких историй было не счесть.

А вот начальству не приходилось мотаться по базам и магазинам, договариваться о суммах «откатов». Им все приносили прямо в кабинеты. За что? За возможность зарабатывать под их мудрым руководством. Пакеты (не конверты) с деньгами собирались в каждой торговой точке, оптовой базе, ресторане и т. д. Эта дань относилась «наверх». Какая-то часть ее вроде бы оседала в Москве. Иначе соответствующий начальник мог быстро смениться. Чем крупнее была структура, тем толще были пакеты. Скажем, начальник летного отряда получал по сотне рублей за каждый перевезенный в самолете «частным образом» пакет (еще сотню за эту «услугу» получал экипаж). А таких пакетов в самолетах ежедневно по стране перемещали сотни, если не тысячи. Уже не упоминая о взятках, без которых летчики не могли попасть на выгодный дальний зарубежный рейс. Директора ресторанов собирали дань с официантов, что-то оставляли себе, остальное передавали дальше. Таксисты… Бесспорно, в этой системе появлялись весьма богатые люди, но к бизнесу такие схемы почти не имели отношения. Почему «почти»? Потому что «цеховики» нуждались в фондовом сырье, которое без чиновников получить было невозможно. Говорят, сумма взяток составляла 10 процентов стоимости выделяемых фондов. Но вряд ли московскому чиновнику за раз доставалось меньше 10 — 100 тысяч рублей.

«Цеховики» в нашей стране появились в 60-х годах прошлого века. Это люди, которые при советской власти не могли найти применения своим способностям хозяйственников и были вынуждены создавать подпольные швейные, строительные и прочие артели. Вскоре в их руках оказались сосредоточены огромные суммы денег и ценности, которые вкладывались в нелегальное производство. Первые (по многим показателям) такие советские бизнесмены жили и работали в Харькове.

— Вы разве этого не знали? — удивился мой собеседник (он в свое время один из первых в Украине развернул массовое производство курток «аляска»). — Москвичи? В Москву, бесспорно, стекались огромные деньги, там велась масштабная спекуляция… Но не бизнес. Крупные московские цеховики — это почти сплошь харьковчане, переехавшие в столицу…

Цеховой бизнес чаще всего начинался с «крыши». Знакомый начальник приглашал к себе и говорил: «Вот цех. Становись и работай. Я тебя прикрою». Что и как выпускать — головная боль цеховиков. Впрочем, вариантов у них было море — от хрустальных люстр до целлофановых кульков. Но до этого им необходимо было создать вокруг себя определенную инфраструктуру из хозяйственников и торговцев. Ведь нельзя было официально приобрести необходимое для производства количество сырья — ткани, фурнитуру, пластмассу, любые полуфабрикаты… Все это и многое другое распределялось по утвержденным фондам. Но существовали предприятия торговли, где за наличные деньги можно было многое купить. Схема таких покупок была проста до неприличия — документально оформлялась продажа, скажем, ста стеклянных стаканов, а увозилось десять тысяч. Зачем столько стаканов? Граверы легко и быстро превращали их в «хрустальные», повышая при этом цену изделия чуть ли не в двадцать раз. Да, это было не богемское стекло. Но не очень далеко от него.

Лидером популярности в нелегальном бизнесе была «швейка». Именно через нее проходил торный путь в советские миллионеры. Шили все — и обувь, и пальто, и трусы… (возможно, женщины помнят наборы трусов «неделька» — швейникам они принесли неплохой доход). Где шили? В ателье индпошива. Для начала туда назначали «своего» директора, завозили километры ткани и размещали «массовку». Продукция шла исключительно на рынок. И буквально разлеталась там (без всякой рекламы по телевизору). По субботам и воскресеньям рынки Харькова и области были заполнены товаром. От покупателей отбою не было. Между прочим, в 1986 году на счетах граждан в Сбербанке СССР было почти 500 млрд. рублей. А купить за них было почти нечего.

Но вернемся к «левому» производству.

Что можно выкрутить на райбыткомбинате в Горловке Донецкой области, который выпускал резиновый шланг и другие нехитрые изделия из резины? Харьковчане развернули здесь бизнес на галошах. Для изготовления одной галоши требовалось столько же резины, как для 30 см шланга. Но шланг стоил 3 рубля, галоши — 10. Сырье списывали на шланги, изготавливали галоши. А вот Дергачевский промкомбинат получал мех. Списывали его здесь на детские шубки. Арифметика простая — на полупальто требовалось 2,7 метра меха, а на шубку — в два раза меньше. «Бытовский» прейскурант предусматривал цену детской шубки — 35 рублей, полупальто — 270 руб. На комбинате шили полупальто, отчитывались о пошиве шубок, имея на каждом изделии по 200 рублей прибыли.

Один из харьковских предпринимателей торговал «фирменными» пуговицами. Неплохие, надо полагать, были пуговицы, потому что покупать их у него (в киоск на улице Гоголя) приезжали издалека. Вот только сырье для пуговиц — полиэтиленовая или полистироловая основа — в магазинах не продавалось. Его можно было только украсть (извините — списать) на госпредприятии. И необходимые термопластавтоматы, опять же, в квартире не поставишь. Так что думать нужно было. И придумывали. На «Харпластмасс» сырье привозили фурами. В каждой — по 10 тонн полиэтилена или полистирола в бумажных мешках. Грузчики переносили эти мешки в соответствующие склады. Но вот беда — по дороге мешки рвались. И на землю высыпается сырье в количестве… В общем, сколько нужно. Приходится его списать. И не только потому, что собрать полистирол с земли трудно. Дело в том, что смесь полистирола с полиэтиленом не годится для работы — температура плавления у них разная. Так что члены комиссии с чистой совестью подписывали акт о списании и удалялись. После этого те же грузчики совковой лопатой сбрасывали весь этот пластмассовый мусор в бочку (пожарную) с водой. Полиэтилен всплывал, полистирол тонул. Вновь разделенное таким образом сырье вынимали и сушили. А термопластавтоматы… Когда производственный план выполнен, почему бы оборудованию и рабочим не поработать сверхурочно? Выходит третья смена, засыпается сырье, ставится новая пресс-форма, и через несколько часов «левый» заказ выполнен.

Столь масштабную незаконную деятельность трудно было не заметить. Даже за большие деньги. Но до поры до времени не замечали. Но для больших неприятностей достаточно было небольшого «прокола» — не так рассчитался, не то сказал… Примерно три десятка лет назад одним из известнейших (разумеется, в не очень широком кругу) харьковских деловых людей был Г. по прозвищу «Бесполезный». В то время он работал начальником цеха на заводе «Рембыттехника». Оттуда его и «посадили». Хотя вроде бы единственной виной «Бесполезного» было то, что его дочь уехала на постоянное место жительства в США. Точнее, не этот, позорящий советскую семью факт послужил причиной, а то, что эта дама решилась дать интервью корреспонденту одного из западных «радиоголосов». И в этом интервью отозвалась о своем отце, как о крупном советском коммерсанте. Почти сразу же после этого из Москвы в Харьков пришла команда — посадить мерзавца. И на «Рембыттехнике» начала работу большая (говорят о шести десятках человек) группа сотрудников «органов». Шесть месяцев продолжалась глобальная проверка предприятия. Тем не менее, как утверждают очевидцы этих событий, достаточное количество доказательств преступной деятельности накопать здесь не удалось. Зато были найдены приписки в отчетности. Напрасно «Бесполезный» ссылался на то, что в его функциональные обязанности не входит не только составление отчетности, но даже знакомство с ней: отчеты составлял плановый отдел предприятия, а подписывал его директор. Суд не принял во внимание такие оправдания. Его приговор был суров — десять лет лишения свободы (впрочем, не остался без наказания и директор «Рембыттехники» К., которого, кстати, всего за несколько месяцев до этих событий перебросили сюда на повышение с должности начальника одного из подразделений «ракетного» завода — нынешнего «Хартрона»; за недолгое время своей работы К. прославился на заводе тем, что не получил ни единой копейки сверх своей директорской зарплаты, тем не менее приговор был суров — 13 лет за решеткой).

Абсолютно легендарной личностью был наш земляк «дядя Боря». Рассказывают, что под его началом работали не два-три цеха, как у большинства харьковских цеховиков, а около полутора десятков в разных городах страны. Супервысокие заработки приносил «дяде Боре» и денатурат. Себестоимость бутылки денатурата была около 4 копеек. В розничной продаже эта жидкость (она предназначалась для чистки примусов) стоила 98 копеек. Для сравнения, в то же время бутылка «Белого крепкого» стоила 1 рубль 2 копейки. Когда на рынок прибывал грузовик с денатуратом, сразу же выстраивались очереди жаждущих. И через пару часов дефицитный напиток растворялся в их кошелках и глотках (вроде бы без отрицательных последствий для здоровья). Ведь трудно было по крепости сравнивать денатурат — 70 градусов — с «биомицином»… Вполне возможно, что «дядя Боря» в 1979 году принимал участие в сходке цеховиков со всего Союза, которая проходила в Кисловодске. Тогда здесь было принято постановление отчислять в «общаки» десять процентов всей прибыли подпольных коммерсантов. В обмен на защиту и помощь в конфликтных ситуациях. Четырежды отправляли за решетку «дядю Борю». И каждый раз он выходил на свободу задолго до окончания определенного судом срока.

Кстати, одно из первых «цеховых» уголовных дел в СССР было возбуждено по обвинению двух харьковчан, купивших в Москве 900 золотых монет — червонцев. Спрос на «рыжье» и «камушки» (бриллианты) тогда был большой. Его доставкой в страну занимались, в частности, арабские офицеры, которые учились в СССР. Два раза в год им предоставляли отпуск. Возвращаясь, арабы по дешевке покупали в Швейцарии червонцы и нелегально доставляли их в Союз. Через границу они провозили их в специальных потайных поясах, в каждом из которых можно было спрятать до 500 монет. В тюбики зубной пасты закладывали золотые монеты и валюту. Много золотых монет царской чеканки тогда поступало из Польши… С валютой у нас старались не связываться. И неудивительно — еще свежи были воспоминания о «деле Рокотова».

История этого дела началась в марте 1959 года, когда один из американских экономистов в разговоре с Анастасом Микояном упомянул, что в Москве его донимают какие-то люди с просьбами продать валюту. Перед Комитетом госбезопасности была поставлена задача определить каналы валютного черного рынка, выявить и «посадить» его «королей». КГБ установил личности трех относительно крупных «валютчиков» — Ян Рокотов по кличке «Ян Косой», Владислав Файбышенко («Владик») и Дмитрий Яковлев («Дим Димыч»). Мосгорсуд назначил двоим из них максимальное для этой статьи УК наказание — по 8 лет лишения свободы. Но в конце 1960 года Никита Хрущев в Западном Берлине упрекнул местные власти в том, что «город превратился в грязное болото спекуляции», а ему ответили, что «такой черной биржи, как ваша московская, нигде в мире нет»… Вернувшись домой, Хрущев потребовал от КГБ справку о том, как ведется борьба с валютчиками и контрабандистами. И пришел в ярость, узнав, что осужденных валютчиков ждет всего лишь восемь лет лишения свободы. На пленуме ЦК КПСС генсек зачитал письмо рабочих ленинградского завода «Металлист», выражавших возмущение мягким сроком для «фарцовщиков». Через несколько дней председатель президиума Верховного Совета СССР Леонид Брежнев подписал указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях». Генпрокуратура сразу же опротестовала «мягкий» приговор Рокотова, Файбышенко и Яковлева. В июле 1961 года Верховный суд РСФСР приговорил их к расстрелу (в СССР и позже происходили экономические «расстрельные» процессы — по делам «Елисеевского» гастронома, «рыбному», «узбекским»…). Нет сомнений в том, что этих трех валютчиков расстреляли совершенно незаконно. Но своей цели власти добились. Даже через много лет после завершения «дела Рокотова» в Харькове люди, которым предлагали купить валюту, вздрагивали и переходили на другую сторону улицы.

Итоги работы за неделю главные харьковские цеховики обычно подводили по понедельникам в ресторане «Интурист» (деньги реализаторы сдавали в понедельник утром после двух «базарных» дней). Как правило, чистая прибыль каждого из них составляла от 5 до 15 тысяч рублей. Кроме «Интуриста», они признавали только «Спартак», где была «мельница» — почти все цеховики любили играть в карты. Серьезные цеховики работали уже не ради денег. Любой бизнесмен делает деньги, не задумываясь, сколько лично ему надо. Это у наемников… мечта — тысяча «баксов» в месяц (или даже тысяча гривен). Но чтобы прийти в девять утра и уйти в шесть вечера. И никакой ответственности. Это совсем иная психология. Уже не говоря о том, что бизнесмену нельзя останавливаться — бизнес развалится. А развивать дело — оно несет все больше и больше денег. Эффект велосипеда — чтобы не упасть, нужно все время крутить педали. А чем быстрее крутишь педали, тем выше скорость. О трудностях, с которыми сталкивались подпольные миллионеры, нам хорошо известно из классики. Если помните, несчастный Корейко даже не мог купить любимой девушке билет в кинотеатр. Харьковские миллионеры (их было в описываемое время не более сотни) тоже могли позволить себе сравнительно немногое. Машины они меняли, покупая очередь или выигравший лотерейный билет. Что еще? Проститутки, рестораны… Обвешивали золотыми «цацками» своих женщин. Но сколько того золота купишь? Скажем, пять килограммов. Вроде бы много. Но сегодня один килограмм золота стоит $10 тысяч… За отпуск тратили до двадцати тысяч рублей — морские круизы и т. п. Проигрывали большие суммы на пляжах в Сочи. Благо, деньги под рукой — модными были «котлеты» — пачки по 10 — 15 тысяч рублей, засунутые в носки. Складывалось, закапывалось… Сберкнижки на предъявителя. Большую часть накопленного приходилось отдавать, когда начинались неприятности. Тысячи рублей в месяц с лихвой хватало на шикарную жизнь (а тысячу тогда получал даже реализатор).

Одно время эти люди считались надеждой наших рыночных реформ. Но… За два десятилетия эмиграции из СССР выехало множество богатых людей. Они продавали нажитое за жизнь имущество, подкупали таможню, чтобы увезти с собой ордена, антиквариат, доллары. И оказывались на Западе кто с двадцатью тысячами «зелени», кто с пятидесятью. Особо предприимчивые — пусть даже с сотней-двумя. Иными словами, со смехотворными для бизнесменов суммами. Оставшиеся, по привычке, не любят «светиться». На виду десяток известных. Из не менее чем полусотни, которая и сегодня зарабатывает больше миллиона (долларов!) в год. Впрочем, такие цифры оспаривает один из тех, кто почти двадцать лет расследовал эпизод дела харьковских «бытовиков» — Владимир Трухан. Хотя он признает, что такого, как в Харькове, масштаба уголовных дел по «цеховикам» в стране не было. Кстати, бывший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Украины стал единственным моим собеседником, согласившимся, чтобы назвали его фамилию. Остальные предпочитают, как и прежде, оставаться в тени.

Новости партнеров

Loading...

Новости Trembita.info

Последние новости

18:58

Часть попавших в зону аварии на Шатиловке домов подключили к теплу – вице-мэр Харькова

18:33

В Харькове одиозный судья добился возобновления уголовного дела против «обидевших» его силовиков

17:54

«Тепловые сети - это Вам не парк и не зоопарк»: депутат горсовета рассказал, почему стоит ждать масштабных аварий

17:15

На Южном вокзале открылась выставка солдатских фотографий (ФОТО)

16:34

На Харьковском авиазаводе запустят производство пластиковых окон

Архив

kharkov.comments.ua

block2

kharkov.comments.ua
Загрузка...

Партнеры портала

Price.ua - сервис сравнения цен в Украине

   © «Комментарии:», 2014

Система Orphus